Speaking In Tongues
Scribbling In Voices





Translated by Maya Jouravel

© Translation, Maya Jouravel, 1994-1998

Each moment was for us a celebration

As ceremony of the consecration —

Just us in the whole world... You would spring

— More daringly and lightly then a wing --

Along the stairs — though giddy fourth dimension.

You hurried down where you would bring

Me right behind the looking glass reflection —-

To your domain inside the lilac spring.

Then, when the night came down, I was the favor

Granted. Ajar were Royal gates...

There — in the darkness shimmered

And slowly leaned — the shiny nakedness.

And when awake, «Be blessed» I told you, darling,

Yet realizing rather was too daring

My benediction: while you were asleep,

The blue of the whole universe was striving

To touch with lilac blossom your eyelids.

Touched by the blue, your eyelids were peaceful,

And hands were warm upon the coverlet.

While in the crystal, rivers were pulsing,

Seas glimmering, rocks fuming to the skies...

And you were holding in your palms the crown

On crystal sphere, while sleeping on the throne...

And — Oh, God gracious! — You belonged to me.

Your waking up brought me the new sensation

Of daily, usual, and simple tongue...

The speech's been loaded with sonorous passion,

Up to the neck. And the word you, when mentioned,

Was re-defined — and now meant: the king.

The world around us has grandly altered:

And — even simple things — like: sink and jug,

When right between us firm and filmy water

Is situated just as the watchdog.

We were lead around as moonstruck —

And welcomed by the phantoms of the towns —

Before our eyes stupendously erect —

The tender mint under our feet has fallen,

When we along with morning birds were strolling —

And fishes, with us, up the river went --

And — right in front of us — the skies has opened...

When destiny in our steps has trodden,

Like madman with the razor in his hand.

Свиданий наших каждое мгновенье

Мы праздновали, как богоявленье,

Одни на целом свете. Ты была

Смелей и легче птичьего крыла,

По лестнице, как головокруженье,

Через ступень сбегала и вела

Сквозь влажную сирень в свои владенья

С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость

Дарована, алтарные врата

Отворены, и в темноте светилась

И медленно клонилась нагота,

И, просыпаясь: «Будь благословенна!» —

Я говорил, и знал, что дерзновенно

Мое благословенье: ты спала,

И тронуть веки синевой вселенной

К тебе сирень тянулась со стола,

И синевою тронутые веки

Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,

Дымились горы, брезжили моря,

И ты держала сферу на ладони

Хрустальную, и ты спала на троне,

И — боже правый! — ты была моя.

Ты пробудилась и преобразила

Вседневный человеческий словарь,

И речь по горло полнозвучной силой

Наполнилась, и слово ты раскрыло

Свой новый смысл и означало: царь.

На свете все преобразилось, даже

Простые вещи — таз, кувшин, — когда

Стояла между нами, как на страже,

Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.

Пред нами расступались, как миражи,

Построенные чудом города,

Сама ложилась мята нам под ноги,

И птицам с нами было по дороге,

И рыбы подымались по реке,

И небо развернулось пред глазами...

Когда судьба по следу шла за нами,

Как сумасшедший с бритвою в руке.